Хроники Николая Рудковского

Previous Entry Share
СПЕКТАКЛЬ БОГ ЩЕКОТКИ
nrudkovski
Свершилось! В апреле впервые поставлена пьеса БОГ ЩЕКОТКИ. Международный проект Homo Cosmos. Режиссер Давид Мгебришвили (Грузия). Художник Тамара Охикян (Грузия). Продюсер Екатерина Солодуха. В ролях Дмитрий Рачковский, Дмитрий Егоров, Анна Маланкина, Марина Демидчик-Здранкова.
О спектакле написано здесь
https://www.sb.by/articles/poshchekotali-nervy.html
и здесь
https://afisha.tut.by/news/reviews/545848.html
А вот еще отзывы.
Крстина Смольская: То, что появился и продолжает выпускать новые спектакли HomoCosmos. Тэатральны праект, это не может не радовать. Пьеса "Бог щекотки" Николая Рудковского - это безусловно талантливое отражение болевых точек современного мира, где потеря природной связи между матерью и ребенком приводит к опустошению. Режиссер использует все лофтовое пространство Галереи «Сталоўка XYZ», где зрители сами вольны решать быть им поближе к актерам или наблюдать за всем поодаль, как во время интерактива, так и в свободной рассадке в зале. В пьесе меня всегда поражала сцена главного героя-гея с матерью, которая отказывает ему в сострадании. В спектакле это прекрасно решено с помощью видео-проекции и тонко сыграно Дмитрием Рачковским и Анной Маланкиной. Спектакль ценен выведением на сцену "табуированного" героя и современным театральным языком. Но сегодня "Бог щекотки" -- эдакий "неудобный" спектакль, который точно отрезвляет и избавляет от ханжества.
Евгений Бачищев: Хочется порекомендовать посмотреть эту работу. Хороший пример и доказательство того, что многое самое интересное и запоминающееся в нашем сценическом искусстве происходит в рамках проектного театра. Отличный пример работы с имеющимся пространством и сайт-специфик театра. Кстати, первая постановка пьесы "Бог щекотки" одного из наших самых тонких и мудрых драматургов.
Алексей Стрельников: "Бог щекотки" очень странный спектакль. Для меня - в хорошем смысле. Хотя я понимаю тех, кому такое не нравится. Место для спектакля атмосферное, но не приспособленное, неуютное. Звук, знаете, как такая каша с комками. Артисты в этой атмосфере выглядят крайне нездоровыми, но в этом-то вся и суть. Неожиданно для меня это становится полновесной концепцией спектакля. В целом, Рудковский, мне кажется, писал про другое. Т.е. в его пьесе есть болезнь, но в ней много здоровья, радости, такого азарта, любви. Меня в свое время поразило, как много в этой пьесе любви, с которой герои не могу справиться. У Вырыпаева похожая история заканчивается тем, что герои сгорают от любовного огня. У Рудковского любовь порождает горячку, сумасшествие. В какой-то момент героев начинает как бы дергать в пароксизмах щекотки. Развязка в пьесе кстати тоже нездоровая, герой не просто умирает, но грезит своими родными и близкими. Всего этого в спектакле нет. Главным образом, чувствуется отсутствие любви. Для пьес Рудковского это важное чувство, они очень эмоциональные, страстные. И от того, какие отношения между героями Дмитрия Рачковского и Дмитрия Егорова собственно зависит все. А этих отношений нет никаких. Пьеса построена на страхе и влечении этих двух людей, на загадке. Оба актера выглядят достаточно нелепо вместе. И лично для меня это уводит за кадр тему однополых отношений, потому что тут нет никаких отношений. Но вот тут начинается интересное, потому что по отдельности эти герои интересные. Я опущу здесь разговор про Анну Маланкину и Марину Демидчик-Здоронкову, и поговорю немного про парней. Образ молодого парня иммигранта делает Дмитрий Егоров, он такой угловатый, переминающийся с ноги на ногу. Но это не ом-фаталь, как в пьесе, нездешний, зловещий, странным образом, при его огромном росте в нем чувствуется какая-то невинность, которая его самого злит. Но в целом, все здоровье, которое в пьесе есть досталось именно его герою. Даже его глухота - она отнюдь не болезненна, это, скорей, такой внешний барьер к тому что происходит. Потому что то, что изображает Рачковский - это абсолютная болезнь. Хрупкий, с какой-то рванной, хромающей походкой, прерывистыми движениями. Он абсолютно не меняется по ходу действия. И когда мать говорит о его болезненном детстве, мы вдруг понимаем, что так было всегда, что это такая родовая травма. И миазмы это болезни распространяются вокруг. Это удивительно рифмуется с идеей загнивающей Европы, которую если только что и сможет оздоровить, то бравые сирийские иммигранты. Ну в смысле "оздоровить"? Скорей, наоборот, оздоровлялка сломает себе зубы. На фоне нездоровой атмосферы выглядит все еще более жутко и угнетающе. Мама, мы все тяжело больны и ничего сделать с этой болезнью нам не дано, а дано только распространять ее вокруг.











?

Log in